lohmatiy77 (lohmatiy77) wrote,
lohmatiy77
lohmatiy77

Братишка. Глава II. Позывной "Алконост"

Братишка

- А чего невесел-то? - уставился на него из-под очков Седой.
- Не тот! - отмахнулся Кир.
-А это мы сейчас проверим! - Седой взял тот самый, найденный у убитого киборга смартфон, поискал в списке абонентов нужный, нажал на вызов и протянул Киру
- Слухаю!
Сомнений не осталось. Это был голос Грищука.
- Здоровеньки булы, пан атаман! Чи признав?
Через пару секунд - невнятная, визгливая матерщина.
- Хорош лаяться! Признал значит. - поморщился Кир - Разговор есть
- Кир, та ты шо, як же ж не признав? - с издёвкой произнёс Мыкола. - Я ж тебя по нашему знаку сразу признав. Хлопци зараз Йохана притащили, а в лобешнике у него дырка.
- Скорбишь, небось?
- Та на хер вин мени здався!? Так, пушечне мьясо... Трохи посафарить хлопец приихав. Зараз гроши не треба платить.
- А ты что, за копийку удавишься? - съязвил Кир.
- А тэбэ не ебэ! - рявкнул Мыкола. - Я на своей земле, а вы, подлюки, сюда припёрлись! Зачем?
Я к тебе не лез!
- Ой ли? - хмыкнул Кир. - Может, последнюю нашу встречу напомнить, а? Ты-то зачем в Россию припёрся? Грошей подкалымить? Ну, и сколько тебе чичи отстегнули, а?

Мыкола заскрипел зубами.
- Та война - справедливая, освободительная! Чечены - воины!
- Воины хоть куда... Когда склады с оружием захватывали, женщин впереди себя пускали... Один на один - пасуют, а вот кодляком на одного навалиться... Кстати, "сепары", как ты их называешь, в Киеве дома и метро не взрывали, и в Чернигове школу не захватывали, и во Львове, вроде больницу с роженицами не захватывали, ссыкливо ими же и прикрываясь.. И безоружных не резали, как баранов... Да, и наёмников, кстати, вроде тебя, у федералов не было. Мы-то, в отличие от вас, шведов не приглашали, это я про того, кого сегодня тебе подарунчиком от меня принесли.
- Он норвежец... - рявкнул Мыкола, и осёкся. - А ты зачем здесь? Это моя земля! Хочешь на крови себе бизнес зробыть?
- Повторяешься. А я тут не за деньги, просто долг сильного - защитить слабого. Вот и выходит, что я сильный, а ты...
- Ненавидишь за то, что тебе тем выстрелом карьеру сломал, да отомстить хочешь? – ухмыльнулся Мыкола.
- Ненависть и месть – это для достойных противников, - процедил Кир. – А к таким – лишь презрение, гадливость да желание раздавить такую гадину…
- А ты - хуйло, как и ваш презик!
- Ла-ла-ла-ла? - любезно уточнил Кир. - Замечательные песни поёте, однако! Но по мне лучше та, " Нiч яка мiсячна", что ты там, под Баграмом пел. Да и не за него я, поверь! Государство и Родина - разные вещи. Только "оппозицию" я не приемлю, от лукавого она... Смотри, Колян, ваша померанчева революция, потом - "революция роз" у грузиняк, да у казахов -"гвоздичная", только там обломилось, впрочем, как и у нас с белыми ленточками. Методички стааарые...
- А у вас, значит, всё хорошо? – язвительно спросил Грищук.
Кир замолчал. В России было действительно не всё хорошо. Несмотря на бодрые заявления гаранта конституции, чинуши продолжали нахально воровать, в стране росла безработица, тем более, что россиян на рынке труда не слишком успешно, но массово заменила дешёвая низкоквалифицированная рабочая сила с бывших азиатских республик, а когда стали сворачиваться всякие ЗАО и ООО, их просто попросили, как говорится, «покинуть помещение», в разы возросла этническая преступность. Да ещё Чечня во главе с бандитом-героем России, насильно замиренная, чья лояльность была куплена огромными вливаниями разворовываемых уже в Москве бюджетных средств…
- О детях поговорите! - вставил кто-то за спиной, слушавший разговор.
Кир скрипнул зубами. О, как он не хотел вспоминать, как прикапывал коробку с тельцем мертворожденного сына в могилу своей матери, долбил ломом мёрзлую землю, вытирая замерзавшие на ледяном ветру слёзы. Мыкола тоже помалкивал, по своим причинам. Ему не хотелось говорить, что его доця, его квиточка, черноокая Оксана, сейчас стоит там, возле заснеженной, жирной, ненавистной Москвы, в Химках, и ждёт клиента...
Они долго и бесполезно спорили, наконец, определили время и место решающей схватки.
-Ну, что, окропим снежок красненьким? – усмехнулся Кир.
Тут же связь прервалась – кончились деньги на счете, и индикатор заряда аккумулятора, до того тлевший тоненькой зелёной ниточкой, показал, что отработан в ноль.

"Сука, сука, сука москальска!"- - на лице Мыколы заиграли желваки. Он думал о деде, служившем у Шухевича, и повешенного Червоной Армией, будь она проклята, про отца, который тщательно скрывал этот факт и сфальсифицировал в неразберихе послевоенного периода документы, что дед, как красный партизан, был казнён немцами.

Отец, сперва бывший комсомольским активистом, а потом пошедший по партийной линии и в итоге ставший вторым секретарём райкома КПУ, учил: "Сынку, мы должны переждать, затаиться, но настанет время, и мы выметем проклятых москалей с нашей земли!"

Мыкола накрепко запомнил эти слова. А в это время в стране становилось всё хуже и хуже. Свежий ветер перестройки, который, как казалось многим, выдует всё старое и затхлое, внезапно утих, эйфория свободы сменилась разочарованием и пустыми магазинными полками, а закончилась блокадой главы Союза на Форосе, трясущимися руками Янаева, "Лебединым озером" по телевизору, дешёвым опереточным фарсом у Белого дома в клятой Москве, и и последующим дербаном когда-то великой державы. Николай понял, что его час пришёл - организовал военно-патриотический клуб, где обучал хлопцев всему, что знал сам, делая упор на "козацьку свободу". Глаза пацанов восторженно горели, внимая словам героя.

Тогда-то он и познакомился с резидентом ЦРУ Полом МакГоном, улыбчивым янки, практически без акцента говорившим на мове - Николай позднее узнал, что он потомок эмигрантов, в детстве наречёный Павло Макогоненко, но англизировавший своё родовое имя. Вот и сейчас он с ним, стоял, прислушивался к разговору,.
Мыкола вопросительно посмотрел на Пола. Тот отрицательно помотал головой.
-Да пийшов ти! - сплюнул Мыкола, и пошёл спать. Долго ворочался, не мог заснуть, потом нервотрёпка последних дней сморили его, и он провалился в сон, как в угольно чёрный мешок.


Ночью ударил мороз, снег покрылся алмазной коркой, сверкавшей при свете звёзд, но ближе к утру погода изменилась, потеплело, небо затянуло тучами, и повалили крупные белые хлопья. Это было на руку снайперу - белое покрывало скроет его следы. Он занял облюбованную позицию - чудом сохранившуюся звонницу раздолбанной артиллерией обеих сторон церкви. На ощупь, не включая фонарик, он поднялся по скользким от мочи прошлых посетителей ступеням, касаясь шершавой стены, добрался до площадки, на которой в мирное время звонарь дёргал верёвки колокольных языков. Матюгнулся, увидев кучку замёрзших фекалий, снял с плеча снайперскую винтовку, проверил прицел, удовлетворённо хмыкнул. Он был уверен в победе, а если всё-таки проиграет - что ж, за него найдётся, кому о омстить: три группы его хлопцев вечером покинули батальон, и на неприметных машинах с умело припрятанной взрывчаткой направились к границе с Россией. Забегая вперёд, скажем, что ни одной не удалось осуществить задуманное - первая группа попала под "friendly fire" ("дружественный огонь") со стороны "Айдара", сдетонировала взрывчатка, и в обломках машины нашли лишь фрагменты обгорелых тел; вторую группу задержали российские погранцы, а третья, точнее, самая первая из выдвинушихся, повернула почему-то на Харьков...

Снайпер прислушался - на лестнице как будто раздались шаги, тихие, осторожные. Если не свой, то враг. Он не ошибся - через полминуты показалась голова, потом плечи неизвестного человека, тоже в снайперском камуфляже, с обмотанной бинтами винтовкой за спиной. Снайпер изо всех сил пнул ногой в лицо незнакомца, но поскользнулся на треклятой мёрзлой кучке, удар пошёл вскользь, раскроив губу и выбив несколько зубов противника, а сам снайпер упал на пол, больно ударившись затылком и на несколько мгновений потеряв сознание. Как раз этих долей секунды неизвестному хватило, чтобы полностью вылезти на площадку и снять с плеча винтовку. Снайпер резво вскочил на ноги, и выхватил нож. Его противник крутанул винтовку в руках, резкая боль в кисти - и выбитый нож с лязгом поскакал по ступеням лестницы.
- Здоровеньки булы, пан атаман Мыкола! - иронически сказал незнакомец, сплюнув кровавую слюну с осколками зубов. Кир, пся крев!
-Ааа, ты... - протянул Мыкола, и молниеносно провёл серию ударов, хладнокровно блокированных противником. Внешне их схватка не отличалась зрелищностью - Джон Ву не нашёл бы для себя ничего интересного, но движения были точны, как на тренировке. Со стороны схватка напоминала причудливый танец, в котором танцоры ходили по кругу, время от времени приближаясь, и тут же отскакивая друг от друга, нанося короткие, очные удары и умело блокируя их.
Несколько погрузневший от кабинетной работы Кир стал выдыхаться, и клял себя за сибаритство, несколько раз он пропустил удары, и теперь к разбитой губе добавилась рассечённая бровь, кровь из раны заливала левый глаз. Но тут Мыкола, заметивший усталость противника, решил покончить с ним одним ударом, и хлёстким "маваши" эффектно завершить схватку. Кир поймал летевшую в его голову ногу в тяжёлом берце, крутанул -Мыкола упал. Кир тут же, не давая опомниться, провёл болевой приём - Мыкола, лёжа на животе, заорал от боли, и тогда Кир, взяв его голову за подбородок и затылок, резко крутанул её. Раздался противный хруст, и тело Мыколы задёргалось и обмякло.
Кир, шатаясь, встал, сплюнул кровавую слюну, рукавом попытался вытереть кровь с лица, потом перевернул труп на спину, достал сигареты, присел на корточки, и задумчиво закурил, вглядываясь в лицо бывшего, теперь уже мёртвого друга. Потом заметил под зимним камуфляжем что-то знакомое, достал из-за пазухи покойника голубой десантный берет, буркнул: "Недостоин!", помолчал и добавил, как сплюнул : "Братишка...", сорвал с него кокарду с трезубцем, кинул её вслед за ножом, и спрятал берет у себя за пазухой.

Короткий гул - и верхняя часть звонницы разлетелась на куски, шальной снаряд неизвестно с чьей стороны разметал её, непорочный белый снег окрасили красная кирпичная пыль, и более тёмные брызги крови....

В наступившей тишине на ветку неподалёку стоящего дерева вспорхнули красногрудый снегирь и желто-лазоревая синица, потренькивая о чём-то своём, мирном и насущном. Подул тёплый влажный ветер, принёсший запахи оттаявшей земли, прелой травы, возвещая скорый приход весны.

В этой войне никто и никогда не будет победителем. НИКТО И НИКОГДА.

автор: Штурм, декабрь 2014 г. - апрель 2015 г.

ОтСебятина:

Прочитал "позывной Мангуст" и передёрнуло. Не Он...
Саша Мангуст погиб 5 августа 2014 года на Луганщине, под Вергункой...
2я чеченская - Саша в центре.

017

Tags: Донбасс, зверства карателей, ополченцы, позывной Мангуст, правда войны
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments